СИБИРЯК

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » СИБИРЯК » Пихтовский сельсовет » <<У любой дороги есть начало и конец...>>Пихтовская история


<<У любой дороги есть начало и конец...>>Пихтовская история

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

У любой дороги есть начало и конец. А дорога всегда куда – нибудь
да ведёт...

<< Ты приезжий. Историю нашего края не знаешь. Да если честно
говорить, многие местные её не знают. Некоторые не интересуются,
многие просто молчат и не рассказывают о прошедших событиях, людях.
В народе до сих пор ещё сидит страх от прежней системы, которая
погубила в этих краях тысячи безвинных людей. Наш северный край –
это настоящая зона по перемалыванию, унижению, уничтожению людей в
период 1930-1950-х годов. Дорога, которую ты видел с высоты полёта,
строилась руками ссыльных, раскулаченных крестьян и высланных в
тридцатые годы в Баксинский район. Представляете! В 1930 году
областные коммунисты умудрились и приняли решение переименовать
Пихтовку в село Бакса! Но к счастью это не прижилось. В 1935 году
Баксинский район был переименован в Пихтовский район, который
просуществовал до 1956 года, после чего он был ликвидирован, и
присоединён к Колыванскому району...>>

Предлагаю вашему вниманию  интересные воспоминания В. Павлова
Пенсионер МВД.
<<ПОСЛЕДНИЙ ПОЛЕТ>>


«Мама! Мама!», - закричал проснувшийся Сашка. «Я сон видел! На самолёте летал!», - восторженно лепетал, ещё толком не проснувшийся ребёнок. Мария Васильева подошла к лежавшему на кровати маленькому сыну, погладила его по голове и сказала: «Это ты, сынок, растешь. Когда видят такие сны дети, то старые люди всегда говорят, что в это время дети быстро растут». «Скорей бы вырасти и летчиком стать», - мечтательно вымолвил Сашка. «Надо вначале в школу пойти, закончить её, быть здоровым.

А потом нужно ещё поступить в училище, а это не так просто. Да тебе ещё рано об этом думать, ты ещё маленький. Спи, рано ещё вставать», - закончила разговор мать и отошла от сына. «Буду летчиком обязательно!», - заявил Сашка вслед уходящей матери. Время летит быстро, и не успела Мария Антоновна оглянуться, как её сын Александр Васильев закончил школу. В 1970 году он из своего родного Тогучина поехал в Новосибирск проходить медицинскую комиссию для поступления в среднее училище гражданской авиации. Но мечта его не сбылась. Высокий, спортивного телосложения он не смог пройти медосмотр у врачей. Что–то эскулапы нашли у него в организме и дали ему как в народе говорят: «От ворот поворот». Расстроившись, Васильев бродил около Новосибирского аэропорта, с тоской смотрел на лётное поле и видел, как взлетают и садятся самолёты гражданской авиации. Рухнула детская мечта. Что делать? Как устраивать свою жизнь дальше Васильев не знал. «В институт не поступлю, троек в аттестате много. Придётся возвращаться домой и поступать в Тогучинский лесхоз-техникум», - решил несбывшийся воздухоплаватель.   Особых успехов в учебе Александр не добился, но и отстающим не был. Основные дисциплины по специальности ему нравились, и он профессией техника лесного хозяйства овладел в совершенстве. В 1974 году после окончания учебного заведения недолго поработал по специальности в Тогучине, но что–то потянуло его уехать подальше от родных мест. Многие знали о несбывшейся мечте молодого специалиста. И вот однажды его хороший друг Семён сообщил ему, что Министерством гражданской авиации и Министерством лесного хозяйства принято совместное решение об организации авиапатрулирования с бортов различных самолётов и вертолётов специалистами лесного хозяйства лесных массивов областей и краёв. С этой целью идёт набор специалистов для учёбы на курсах летчиков – наблюдателей. Не мешкая, Васильев отправился в Новосибирск, где прошёл медицинскую комиссию. Теоретическое обучение быстро пролетело, наступили практические занятия, которые продолжались два месяца. Затем были государственные экзамены, и в марте 1975 года окончил курсы летчиков – наблюдателей Западно – Сибирской базы авиационной охраны лесов. Впереди была интересная работа по патрулированию в составе летного экипажа на самолётах и вертолётах лесов с целью обнаружения пожаров, доставке сил и средств пожаротушения и руководство десантниками. Александр был доволен. Наконец – то, хоть и не полностью, но сбылась детская мечта летать. По окончанию курсов, его направили на работу в село Батурино Асиновского района Томской области. Таёжное село на севере области сразу понравилось Александру. Расположенное на берегу Чулыма притоки Оби, оно было окружено таёжными и хвойными лесами. В лесу много зверя, птицы, а в реке различная рыба. Это манило Васильева и всё свободное время, особенно зимой, когда полеты были не частые, он проводил на охоте в тайге, либо на речке. «Свобода, сибирские просторы не те, что на родине», - часто ловил себя на этой мысли Александр. Авиабаза и летное поле были расположены на окраине села, где у него была служебная квартира. Не женатый, он не был обременён семейными заботами, а по – этому работа, особенно полёты, ему были в радость. Летать приходилось летом практически каждый день, охрана северных лесов области была отлажена до совершенства. Любое возгорание таёжных лесов быстро ликвидировалось, техники и десантников – пожарных было в достатке.

Иногда ему приходилось заходить на местное почтовое отделение, где он заприметил миловидную женщину. Как потом узнал Александр, это была начальник почты. Познакомились, её звали Галина, и была она старше его на шесть лет. Но это Васильева не смутило, и между ними возникла обоюдная симпатия. Была ли это любовь? Он после многих лет совместной жизни так и не понял. Галина ранее была замужем, но развелась и от первого брака у неё была дочь Наталья. После нескольких месяцев дружбы они поженились. Галина не желала регистрации брака, предлагала пожить, присмотреться, а потом уже решать сложится у них семья, или нет. Но Александр, не имея жизненного опыта, опыта в общении с женщинами, настоял на своём. Они официально оформили свои брачные отношения, и Галина взяла его фамилию. Дочь Галины не удочерил, но относился к ней как родной. А когда пошли свои дети, то все равно относился к ней лучше, чем к родным. Село Батурино хоть и большое, но как говориться «шило в мешке не утаишь» и до Васильева стали доходить разговоры, что жена ему изменяет. Разговора на чистоту не получилось, начались скандалы и Александр, как говорят в народе «сорвался». Из запоя, как не странно, вывела его любимая работа. Страх потерять интересную и хорошо оплачиваемую работу Васильев не захотел, но решил поменять место жительства. Галина не противилась. Так они оказались в селе Пихтовка Колыванского района, где была такая - же база и лётное поле. Шел 1980 год. Село и новое место работы мало, чем отличалось от условий проживания и работы в Томской области. Такое же село таёжное, река, авиабаза, лётное поле и любимые полёты. Жизнь продолжалась, дети подрастали. Прошло два года……

В мае Васильев был приглашен на сессию для заслушивания о мерах противопожарной безопасности лесов на территории Пихтовского сельского Совета. «Как я буду делать доклад на сессии, если рот открыть не могу», - терзал себя мыслями летчик – наблюдатель. Ночью у него разболелся зуб, и половина лица опухла до таких размеров, что даже родные утром его не узнавали. «Все равно придется идти. Неудобно. Впервые местные власти пригласили на заслушивание, а я не явлюсь. Нет! Пусть потешаются над моим видом, чем я буду выглядеть в глазах депутатов плохим руководителем», - решил Васильев и направился в сельский Совет. Здание сельсовета находилось практически в центре села в большом деревянном здании. При входе он столкнулся с местным участковым инспектором милиции Тараном. «Что Васильев, зубами мучаешься?», - спросил участковый. «Да вот зуб разболелся, языком шевелить тяжело. А вы откуда меня знаете?», - ответил и спросил одновременно Васильев. «Служба такая. Всё знать и обо всех знать», - последовал ответ Тарана. «Пойдём в кабинет, я попробую тебя полечить», - предложил участковый. Зашли в свободный кабинет. «У меня есть некоторые экстрасенсорные способности, по правде говоря, мне их нужно развивать, да как – то неудобно, должность не позволяет. Будут ещё думать, что я какой – то знахарь. Могу лечить от зубной боли, гипертонии. Но сразу предупреждаю, мои способности не всем помогают», - предупредил Таран. сел на стул и что там делал Таран, он не видел и не слышал. Просто на него накатила какая – то теплая волна по всему телу, немного потянуло ко сну, наступило состояние забытья. «Всё! Посиди немного», - сказал участковый и вышел из кабинета. Прошло минут двадцать, когда в кабинет вернулся участковый с зеркалом в руках и поднёс его к лицу Васильева. «Принимай работу летун», - предложил Таран. Посмотрев на себя в зеркало, Васильев увидел, что никакой опухоли на лице нет. «Да вы настоящий знахарь, о! и зуб перестал болеть», - с изумлением вымолвил Васильев. «Во – первых, я не знахарь. Заговорами не занимаюсь. Экстрасенсорные способности есть у каждого человека, возможно у меня такие способности выражены сильнее, чем у тебя. Свои способности я использую только для добра и здоровья нуждающихся больных. Во – вторых, Александр Александрович! Давай перейдём на «ты» и будем дружить. Не возражаешь?», - предложит Таран. «Не возражаю. Даже буду рад такому знакомству», - последовал быстрый ответ летчика-наблюдателя. Так познакомились и стали дружить два Александра. Это были обычные отношения двух мужчин, схожих по характеру, по интересам, но это была не дружба «не разлей вода». Редкие встречи, разговоры про жизнь, работу, проблемы. Иногда поездки на рыбалку, охоту. Чаще с ним общался участковый инспектор по охране лесов Цуканов Александр, который по роду своих обязанностей часто летал вместе с Васильевым. Вместе принимали решения по пожарной безопасности лесов, задерживали лесонарушителей, принимали меры к тушению лесных пожаров. Приходилось и Тарану вместе с Васильевым и Цукановым летать и на самолетах Ан-2 и на вертолетах Ми-4 над лесами северной части Колыванского района и лесами Томской области. Пролетая над селом Пономарёвкой в сторону северной части Томской области, Васильев заметил хорошо просматриваемую дорогу, прямую как струна. Дорога проходила в основном по Васюганским болотам и обрывалась примерно в восьмидесяти километрах от Пономаревки на территории Парбигского района Томской области, но вдалеке от каких – либо населённых пунктов. «Что это за дорога?», - прокричал Васильев на ухо Тарану. «Потом расскажу. Шум двигателя мешает», - последовал ответ участкового инспектора. Как всегда «потом» затянулось до осени 1985 года.

0

2

В начале сентября трое Александров приняли решение съездить в тайгу на шишковню, дня на два. Прошел сильный ветер и вся кедровая шишка слетела на землю. Собирать «падальник», так называют кедровую шишку, упавшую от ветра, одно удовольствие. Не нужно рисковать, тратить силы и лезть на кедры тридцатиметровой высоты. Ходи, подбирай шишки и перерабатывай. Но не кедровые орехи влекли в тайгу трех друзей, просто хотелось побыть на природе, подышать изумительно чистым, пахнущим смолой воздухом. У каждого жителя села есть заветные места, где он в урожайные и не очень урожайные годы собирает кедровую шишку и заготавливает орехи, очень полезное лакомство. Выехали на служебной машине Цуканова во второй половине дня, в пятницу. В десяти километрах от Пихтовки вниз по течению реки Баксы, на правом берегу, разбили стан. Поставили палатку, натаскали и нарубили дрова. Накачали резиновую лодку, и Цуканов поставил на реке две небольшие сети. Напротив, через реку, вдоль береговой зоны стояли мощные вековые кедры. Погода выдалась как летняя, наступал тёплый вечер. Ни шума, ни ветерка. Стало темнеть. Проверили сети, в них оказались около десятка ершей и окуней, два линька и килограмма на три щук. Развели костёр. «Так друзья, уху буду варить я! И не просто уху, а «пихтовскую»! Меня научили её готовить старые рыбаки. Поверьте, вы ещё такое кушанье не пробовали», - заявил Цуканов. «Вы мне только не мешайте и не задавайте вопросов, я сам по мере приготовления буду вас просвещать в секретах кулинарии», - категорически заявил добровольный кулинар. Товарищи безропотно согласились и стали наблюдать над приготовлением «пихтовской» ухи. Цуканов налил в казан воды и поставил на огонь и положил в него неочищенную, немытую мелкую рыбешку. Когда вода закипела в казане, пену Цуканов снимать не стал, минут через двадцать снял казан с огня и через марлю процедил жидкость в отдельный котелок. «Не очищенная и не мытая мелкая рыба дает ухе навар и вкус», - поучал друзей повар. В процеженный отвар Цуканов слил белок от куриного яйца, как оказалось, он и это заранее всё обдумал, и привёз с собой. «Белок яйца осветляет отвар», - поучал своих друзей мастер «пихтовской» ухи. Осветленную жидкость Цуканов перелил в вымытый казан, куда положил большие куски крупной рыбы, которую почистил и вымыл, и поставил его на огонь. Сразу же опустил нарезанный лук и две дольки чеснока. Крупно порезал картофель, который положил в казан одновременно с солью и перцем. Через двадцать минут он торжественно заявил: «Всё готово!» В снятый с огня казан был насыпан мелко нарезанный укроп. «Как хорошо!», - воскликнул Васильев. «Нет комаров, тишина… А какой воздух! Как немного человеку нужно, чтобы хоть ненадолго быть немного счастливым. У меня на родине такой природы нет», - радовался Васильев. «Конечно, хорошо! Мы с Цукановым с детства привыкли к этому, для нас это всё обыденное. Хотя иногда тянет побывать на берегу таёжной речки, посидеть у костра с друзьями», - поддержал разговор Таран. «И не просто посидеть, а как положено по – сибирскому обычаю, с водочкой да под уху. Вы, что забыли, что мы водку с собой взяли?», - включился в разговор Цуканов. Приготовленная уха удалась на славу. Цуканов оказался прав, никто ранее ничего подобного не едал. Аромат был изумительный, вкус ухи был какой – то специфический и неповторимый. Выпили под тост: «За всё хорошее!». Закусили, ещё раз выпили. «Прелесть! Что может быть вкуснее ухи на свежем воздухе!», - восхищался Васильев, усердно работая ложкой. «Хороша, то хороша уха! Но мне кажется чего – то в ней не хватает. Вроде бы не тянет на «пихтовскую» уху, как мыслишь Михалыч!»,- обращаясь к Тарану, спросил Цуканов. «Ясно как белый день чего не хватает в ухе – пихтовских комаров!», воскликнул Таран, и все рассмеялись. «А я всё время думал, что это за   «пихтовская» уха», - прерывая смех, сказал Васильев и всё ещё сильнее захохотали, а затем замолчали, каждый думая о своём. Тишина, потрескивание костра, всё это и выпитое спиртное блаженством накатило на друзей, и они долго сидели молча, вслушиваясь в тишину. Над ними со свистом пролетела стайка чирков и скрылась. «Кто–то спугнул. Может зверь? Люди говорят, много медведей стало в тайге?», - спросил Васильев. «Не бойся. Сейчас медведи сытые. Жируют кедровыми орехами и на людей не нападают», - заметил Цуканов на правах опытного охотника. Стало темно. На осеннем чёрном небе показались яркие звезды. «Саша!», - обращаясь к Тарану, спросил Васильев. «Помнишь, когда летели над дорогой от Пономаревки в сторону Томской области, я спрашивал о дороге, а ты мне обещал о ней рассказать. Расскажи…», - попросил летчик-наблюдатель. «Да, обещал. Дай припомнить всё, что знаю»,- последовал ответ Тарана. Помолчали. «Наверное, нужно начать с того, что в народе говорят о ней: «Дорога в никуда», - начал рассказ Таран, но был прерван Васильевым: «Как это? Дорога в никуда? Разве такое бывает? У любой дороги есть начало и конец. А дорога всегда куда – нибудь да ведёт». «А вот послушай и сделай вывод, права молва людская, или нет», - продолжил Таран, подбрасывая дрова в костёр. Костёр запылал ещё ярче и сотни маленьких красноватых звездочек –искорок устремились ввысь, сгорая прорезали ночную тьму освещая друзей, палатку и автомашину.

«Ты приезжий. Историю нашего края не знаешь. Да если честно говорить, многие местные её не знают. Некоторые не интересуются, многие просто молчат и не рассказывают о прошедших событиях, людях. В народе до сих пор ещё сидит страх от прежней системы, которая погубила в этих краях тысячи безвинных людей. Наш северный край – это настоящая зона по перемалыванию, унижению, уничтожению людей в период 1930-1950-х годов. Дорога, которую ты видел с высоты полёта, строилась руками ссыльных, раскулаченных крестьян и высланных в тридцатые годы в Баксинский район. Представляете! В 1930 году областные коммунисты умудрились и приняли решение переименовать Пихтовку в село Бакса! Но к счастью это не прижилось. В 1935 году Баксинский район был переименован в Пихтовский район, который просуществовал до 1956 года, после чего он был ликвидирован, и присоединён к Колыванскому району. В северной части Баксинского района, севернее настоящей Пономаревки, проходил старый цыганский тракт. Точнее даже не тракт, а цыганская тропа. Эта пешая и конная, условно говоря, дорога начиналась от Каргата и проходила вдоль речек Чулым, Шегарка на реку Парбиг Томской губернии. По рассказам старожилов местные этой тропой не пользовались, а цыгане – конокрады перегоняли ворованных лошадей из Алтая и Казахстана в Томскую губернию, в Монголию и Китай, и наоборот.   Когда началось массовое раскулачивание сельских жителей, тысячи крестьян семьями вместе с детьми были выселены в малонаселённые места Пихтовской и Пономарёвской стороны. А десятки тысяч через Баксинский контрольно – пропускной пункт, который был расположен в Пихтовке, были переброшены через Сельбинскую комендатуру на реку Галка. На реке Галка, сейчас это территория Томской области, была комендатура, которая и занималась дальнейшем расселением раскулаченных крестьян. Сельбинская комендатура, позже её стали называть Вдовинской, занималась организацией переброски с февраля по апрель 1930 года кулаков и их семей именно по этой цыганской дороге. Представьте лишь на минуту следующую картину. По замерзшему, заметённому снегом болоту едут, идут тысячи голодных, замерзших и ни в чём не повинных людей. А до ближнего населенного пункта около двухсот километров. Многие не выдерживают, падают и умирают. А их никто не подбирает, и вереница людей идёт дальше, конвоиры на лошадях подгоняют идущих « на перевоспитание» и не дают им остановиться. Мне лично от этого просто страшно становиться. Но наступила весна, болота вскрылись и проезд стал невозможен. Как всегда нашлись в Сибирском Управлении Лагерями Особого назначения карьеристы, которые предложили строить прямую дорогу через болота на Галку, Парбиг, Нарым. Так началось строительство этой «дороги в никуда». А я думаю, что неверно дал название этой дороге народ, наверное, из-за боязни стать политическими врагами власти. Точнее название этой дороги было бы «дорога смерти». Таран замолчал, вспоминая всё услышанное им от бывших раскулаченных крестьян. Тех, кто строил эту дорогу, и остался в живых и дожил до настоящего времени. «Три года строили дорогу. Строительство начиналось от деревни Каурушка, которая расположена в шести километрах от Пономарёвки. Народу согнали тысячи. Руководили всем строительством начальник Сельбинской комендатуры ОГПУ Гонта и его помощники Белименко Петр, Альцев Максим и Манюнин Прокоп. В начале дорога была насыпная, лопатами копали канавы, делали насыпь, ровняли её. Местность болотистая, канавы быстро заполнялись водой. Люди работали по пояс в воде. Весной и осенью замерзая от холода и мокроты, а летом было невмоготу от гнуса. ТыВасильев не можешь представить, сколько было этих кровососов в тридцатых – пятидесятых годах в нашей местности. Одно слово Васюгань. Сплошные низины, болота ручьи и речки. Дохнуть невозможно было, казалось, что воздух и все вокруг пищит и жужжит от комаров, слепней, и паутов. Ничего не спасало, не отмахнешься от гнуса. Работать нужно и план выполнять. За всем огепеушники наблюдают. От кровососов никаких мазей в то время не было. Привозили дёготь, мазали всё, что можно, но и это не спасало. Все ходили черные, как негры и грязные в кровавых расчесах. Зуд был нестерпимым, все чесались и не только от укусов летающих, но и ползающих. Вши людей заедали. Ни помыться, ни в баню сходить. Люди умирали от истощения, дизентерии. На место умерших пригоняли других и все это повторялось. Спали в шалашах и землянках, которые устраивали на гривах. А когда стали делать гать через болота, спали прямо на слани». «Что такое слань?», - перебивая рассказчика, переспросил Васильев. Таран продолжил объясняя: «Слань – это бревенчатый настил в топких местах или болоте.   Лес валили и по несколько километров таскали на лошадях волоком, а порой и сами тащили, наживая себе грыжи. Землю в крапивных мешках носили по несколько километров на себе и насыпали на настил, который делали в три наката. Через ручьи и небольшие речушки делали деревянные мосты. И так три года. Сколько людей погибло! Никто не считал. В начале умерших людей хоронили. Позже перестали, просто оставляли в воде, грязи и шли дальше. Умерших на болоте крестьян, просто сбрасывали в топь. А по приказу Гонты на них клали настил из брёвен. До сих пор повсюду местные жители находят людские кости. Я сам был очевидцем этих находок. А как Гонта и его «опричники» издевались над спецпереселенцами? Гонта страшнее Малюты Скуратова был. Ездил всегда верхом на белом коне или на двухколёсной таратайке, а зимой в кошёвке. Избивал ногайкой всех, кто под руку попадался, за любое непослушание, либо не так кто – то посмотрел или ответил. Не отставал от своего начальника « убогий» по телосложению Белименко. Этот изувер постоянно держал в руках наган и любил бить людей рукояткой прямо в лицо. Мне об этом рассказывал житель Пономаревки Мякишев Семён. Я часто с ним беседовал. Жил он почти на окраине Пономарёвки и я проезжая в Хохловку всегда видел его на лавочке сидящим около дома. Останавливался и мы с ним долго беседовали о той суровой, когда царило беззаконие, жизни. Говорил он не внятно, лицо было у него изуродовано. Верхняя и нижняя губы были разорваны. Это его Белименко ударами рукоятки нагана искалечил на всю жизнь. Проведённое время на «дороге смерти» подорвали его здоровье, он даже летом постоянно носил валенки. «Дорогу смерти» проложили вначале до реки Икса, где построили мост, прошли речку Парбиг и стройку прекратили. Новосибирские власти вместе с Управлением СИБЛАГА посчитали «дорогу смерти» долгостроем и строительство было приостановлено. Нужно было ускоренными темпами переселять людей в Нарым, поток раскулаченных не прекращался и стали спецпереселенцев доставлять водным и железнодорожным путем. Так закончилось строительство «дороги в никуда». Как всё это понять и оценить сейчас? Кто должен объяснить народу весь этот произвол, беззаконие, уничтожение безвинных людей? Сейчас это время ещё не наступило и никто никому ничего объяснять не будет. Живы ещё те, кто творил беззаконие, а порой у власти сейчас их родственники и дети. И они никогда не пойдут на то, чтобы рассказать людям правду и принародно покаяться. Партия не позволит это сделать», - Таран замолчал. Молчание никто не прерывал. Встали, набросали дров в костёр. Всё вокруг осветилось красным светом, затрещал сухой хворост, сгорая как порох. От реки потянуло холодком и сыростью. «Дорога и сейчас в нормальном состоянии, можно ездить, только мосты разрушились. Многие любители собирать клюкву ездят по ней и в настоящее время. Она не достроена. А куда дорога вела? И какую цель преследовали строители «новой жизни»? Многим до сих пор не известно. Одни считают, что дорогу вели к богатым рыбой озёрам, другие к каким – то секретным объектам. А на самом деле, цель была одна – переброска многих тысяч спецпереселенцев на север. Где они должны были осваивать земли, организовывать колхозы и не мешать власти проводить коллективизацию в центральных областях страны. Шла сплошная коллективизация. Власть Советов строила новую коллективную жизнь в селе», - Таран вновь замолчал. Молчали и слушатели. «Да. Вот это история! Трудно даже поверить, что люди могли всё это переносить и терпеть. Действительно нигде об этом не узнаешь, кроме рассказов очевидцев. В печати нет публикаций. Наверное, всё засекречено», - нарушив тишину, заговорил Васильев. «Конечно, всё засекречено. Ещё живы многие из тех, кто бесчинствовал в годы коллективизации. Да и современной власти сейчас не резон ворошить прошлое, они с настоящим – то не могут путём разобраться, - заговорил молчавший Цуканов. «У меня родственники пострадали от репрессий. Дедушка, бабашка и отец прошли весь этот ужас. А попробуй у них узнай, что с ними происходило. Ничего конкретного не скажут. До сих пор считают, что лучше молчать, иначе пострадают внуки, дети. Страх у них уже в генах и ничем им уже не поможешь. Думаю, что настанет время, когда расскажут всю правду поколению молодых», - продолжил Цуканов. «Очень сомневаюсь, что наступят такие времена. Если и настанет такое время, поговорят немного, поговорят, а затем всё потихоньку спустят «на тормозах». Никто каяться не будет, и виновных не назовут. Чиновники власти не позволят. На сегодня хватит разговоров об истории раскулачивания, и ссылках. Пора ложиться спать. Утром в тайгу, как только роса сойдёт», - предложил Таран. «Михалыч! Обещай мне, что ты мне покажешь эту дорогу. Очень меня тронул твой рассказ. Хочется в живую, поглядеть на неё», - попросил Тарана Васильев. «Непременно мы тебя свозим с Цукановым, да заодно и клюкву пособираем. Была бы возможность, а то при нашей работе планировать, что – либо для себя бессмысленно, может не получиться», - ответил Таран. Ночью никто не просыпался. Свежий воздух, тишина всё это благоприятствовало крепкому сну.

0

3

Утром первым проснулся Таран. Вылез из палатки, костёр ещё не потух. Перед тем как лечь спать, костёр разожгли, как это делают опытные охотники. Пара двух метровых сухих сутунка, были положены рядом, вплотную, друг к другу, они и горели всю ночь, не давая огню потухнуть. Бросив в костёр охапку мелких дровишек, Таран стал готовить завтрак. Утро было прохладное. От Баксы тянуло холодком. Над водой стелился седоватый туман. Всматриваясь на противоположный берег, он видел могучие, высокие кедры. Невольно подумалось: «Сколько лет этим кедрам? Как и почему именно здесь они растут? Кто и когда занес кедровые зерна в этот край? Что дало возможность вырасти в такую красоту? Думал и не находил ответа.

После завтрака, а он был прямо сказать очень легким, как выразился дежурный по кухне Таран: «В лесу работать нужно на голодный желудок». После перекуса подождали, когда солнце высушит утреннюю росу, зашли в тайгу. Весь световой день без отдыха и обеда собирали и вытаскивали в мешках собранную кедровую шишку, которую ссыпали в кучу. В тайге быстро темнеет, только солнце опустится ниже кронов деревьев, становиться темно и нужно выходить из леса. Уставшие, но довольные стали готовить ужин. Очередь кашеварить наступила Васильеву. Что он готовили и как, Таран и Цуканов не смотрели, но когда над становищем появился ничем неповторимый запах, который перебивал запах дыма от костра, блаженствующие на спальных мешках, сотрудники доблестной Советской милиции зашевелились, и стали втягивать носами столь приятный для человека запах. «Василец! Да ты кулинар!», - громко во весь голос заявил Цуканов. Это прозвучало так громко, что недалеко от берега плесканула большая рыба. «Не нужно восторгов, друзья!», - пафосно в унисон Цуканову отреагировал дежурный по кухне. «Это простой полевой суп». «Ничего простой! А какой запах! Если еще и на вкус приятный, то ты можешь менять профессию», - подвел итог всему Таран. «Александр Михайлович! Я своей профессией очень дорожу и не мыслю жизни без неё. А если суп тебе понравиться, то обещай мне сегодня перед сном еще что-нибудь рассказать о нашем крае. Поверь, мне очень интересно. Я такое вчера услышал от тебя, что сегодня собираю шишки, а перед глазами идут те несчастные люди по замерзшему болоту, падают и умирают, а им никто не может помочь. Лишь бы самим дойти и уцелеть. Может я впечатлительный человек, но мне думается и вы с Цукановым также это пережили, когда впервые об этом узнали», - помешивая в котле ложкой, попросил Васильев. «Да, все нормальные люди не могут без содрогания все это слышать и сопереживать», - после слов Васильева заметил Цуканов. «Александр Михайлович! Расскажи летуну историю с золотым обозом, который ты мне рассказывал. Мне думается, для Васильева это будет очень интересно», - предложил Цуканов. «Обещаю, но с одним условием, если варево мне придется по вкусу. Договорились?», - предложил Таран. Когда дежурный по кухне объявил, что полевой суп готов, все дружно уселись около костра. Налитый в чашки суп был запашистый и приятный на вкус. «Да, супец хорош, ничего не скажешь! Но у меня для всех есть хорошая приправа!», - сказал Цуканов и отошел к машине. Вскоре вернулся с солдатской фляжкой в руках. Разлитый в кружки чистый питьевой спирт источал крепкий спиртовой неповторимый запах. После выпитого спирта, все усердно заработали ложками. «Хорош, хорош! Супец!», - продолжал расхваливать содержимое тарелки Цуканов. Когда все немного утолили желание поесть, Таран спросил: «Василец! Расскажи, как ты это всё сотворил». «Значит, суп тебе понравился, и ты мне расскажешь про золотой обоз?», - переспросил кулинар. « Понравился, понравился! Успокойся! Рассказывай рецепт супа. А я тебе расскажу, что мне поведали о золотом обозе очевидцы», - предложил Таран. Выпили ещё по сто грамм неразведённого спирта, не запивая. Каждый держал «марку». Сотрудники милиции не хотели уступать летуну, а он представителям правоохранительных органов. «Рецепт простой. В кипящую воду насыпать пшена или гречки, что имеется в наличии, затем крупно нарезанные овощи: морковь, картофель, репчатый или зелёный лук. Но самое главное мелко нарезать сало. Любое свежее, солёное, копченое. Перед окончанием приготовления, добавить чеснока и укропа. Я же добавил в суп копчёного сала. Этот запах вместе с запахом костра, а также голод, который вы испытывали за весь день, дали такой результат, что суп вам понравился. Простой суп и название у него соответствующее», - дал пояснения Васильев о рецепте приготовления съеденного с большим аппетитом кушанья. «Да. Вот, что творит природа, усталость и чувство голода. Сваришь дома такой суп, мало вероятно, что есть будешь с таким аппетитом», - сделал вывод Цуканов.

«Давай Михалыч, просвещай меня в истории вашего края, сейчас уже и моего», - обращаясь к Тарану, попросил Васильев. «С чего же начать? Так, чтобы тебе понятно было, какое это было время, при котором происходили эти события, и от кого мне стало об этом известно. К концу 1919 года в Пихтовке проживали купцы Худышкины, Михеевы, Чупахины, Фуцманы и Кожевниковы. Самыми богатыми были Чупахины и Кожевниковы. Чупахины были владельцами конезавода, а Кожевниковы владели во всей Баксинской волости сыроваренными заводами. Заводы были в Пихтовке, Атузе, Черемшанке и Усть–Тое. Усть –Тоя была центром Елганской волости. Все в округе Кожевниковых называли «сырниками». Купцы обосновались в Пихтовке в начале ХХ века. Занимались скупкой и продажей всего, что изготовлялось и добывалось в данных волостях. Товары вывозились в Томск, где и реализовывались. Часть товаров по зимней дороге вывозили в город Колывань. Летом и зимой товары купцы везли в Томск обозами через Усть–Тою, Вороново, Кожевниково. Ранней весной по большой воде товар сплавляли на баржах, которые изготавливали в Пихтовке. Плыли по Баксе, Шегарке и Оби. Товар продавали, баржи бросали. Скупали товары для реализации в своей волости, покупали лошадей и телеги и возвращались домой, где продавали товары, привезенные из Томска. Местные жители относились к купцам с почтением и уважением. Особенно уважали купца Кожевникова. Мне об этом рассказывали Самочёрнова Евдокия и Томчукова Христинья. Самочёрнова с ранних лет была в прислугах у Кожевниковых. Дом Кожевниковых деревянный, двухэтажный и сейчас стоит на улице Советской в Пихтовке, там расположена амбулатория больницы. Когда к власти пришли большевики, все было национализировано. В доме Кожевниковых до 1955 год размещались службы ГПУ, НКВД, МГБ и милиции. Во дворе была районная тюрьма, ранее там была конюшня купца Кожевникова. Со слов Самочёрновой она жила вдвоём с матерью и имели в собственности одну корову, это было редкостью для жителей волости, так как многие держали коров и лошадей десятками. Все жители сдавали лишнее молоко Кожевниковым, а они на заводах его перерабатывали. Маленькая Дуся носила молоко в ведёрочке и мало, это заметил купец и спросил, почему мало сдаёт молока. После того как ему стало известно о нищенском положении в семье Самочерновых, он пришел к ним домой дал матери деньги на вторую корову, а маленькую Дусю пригласил в свой дом помощницей своей жене. В 1919 году ей было 14 лет, но выглядела она настоящей девушкой. В этот год, поздней осенью, в Пихтовку прибыл небольшой конный отряд белочехов с семью подводами. Было видно, что белочехи убегают от Красной Армии, которая приближалась к Новониколаевску. Странно было то, что они двигались не как все мятежные части белочехов, не   по железной дороге во Владивосток, а на лошадях, через Баксинскую волость. Остановились они в доме Кожевниковых, телеги оставили во дворе под усиленной охраной. Поздно вечером Самочёрнова Дуся пошла от Кожевниковых домой и была остановлена солдатом, который охранял обоз. Солдат на вполне понятном русском языке стал предлагать молодой девушке половую близость за вознаграждение. В подтверждении своих слов достал из - под брезента телеги золотой подсвечник и заявил, что может еще дать золотых изделий, если она согласится. Но Самочёрнова не согласилась и убежала. Охрана обоза не одной ей предлагала вступление в половую связь за золотые изделия, что свидетельствует о наличии золота в обозе белочехов», - Таран замолчал, вспоминая рассказы старых земляков. « Это, что золотой запас Российской империи из казанского банка, захваченного Колчаком?», - спросил Тарана Васильев. «Маловероятно. Я думаю, что это не то золото. Когда в 1918 году чехи и белогвардейцы организовали в Новониколаевске мятеж, они целый год занимались грабежами. Много ценностей, в том числе золота и золотых изделий, было отобрано у местных богачей. По моему мнению, они и везли это золото на семи подводах. Тем более дальнейшие события подтверждают версию местных жителей, которые прямо или со слов знали об этом золотом обозе. В Пихтовке белочехи останавливаться надолго не стали. На следующий день, захватив с собой купца Кожевникова, конники и обоз двинулся в северную сторону волости. Следом за ним проследовали на конях отряд белогвардейцев. Как потом стало известно, в деревне Носково, которое расположено недалеко от Вдовино, белочехи убили Кожевникова, а труп отдали местным жителям. Убили, как многие полагают за то, что Кожевников не стал показывать им ту цыганскую тропу, по которой можно было уйти за границу. Но и белочехи не смогли воспользоваться драгоценностями, они были перебиты на одной из заимок белогвардейцами. Куда после этого делся обоз с золотом никому не известно, но белогвардейцы назад через Пихтовку не возвращались. Да и возвращаться им нельзя было, красные наступали. Возможно, белогвардейцы с золотом прошли через васюганские болота, а может, и погибли в трясине вместе с золотом, кто его знает. Тело убитого Кожевникова пихтовчане привезли в село и захоронили с почестями на местном кладбище. Хоронили всем селом. Кладбище было за огородами домов по улице, которая сейчас носит название Калинина, это практически в центре села, в сторону берега реки Баксы. Кладбище и могилы были еще видны до конца пятидесятых годов позже все было разрушено, а со временем застроено, а сейчас и следов не найдешь», - Таран замолчал, долго молчали и Цуканов с Васильевым. «Да, интересная история», - первым заговорил Васильев. «Интересно насколько она соответствует действительности?»,- безадресно произнес Цуканов. «Я думаю, что она правдивая. Люди, которые мне об этом рассказывали, были не настолько старыми и выжившими из ума. Я их знал, как порядочных и честных. Кроме этого они же называли конкретных людей и рассказывали, что с ними произошло. Мне еще известен один факт по этим же событиям, но он у меня вызывает большие сомнения. Были сведения, что белочехи закопали часть золота в деревне Носково, но это уже другая история и я о ней расскажу в другой раз. А сейчас уже поздно, нужно ложиться спать. Завтра работы много», - закончил повествование Таран и все согласились. Следующий день три Александра обрабатывали кедровые шишки. Вечером вернулись домой к своей обыденной жизни и постоянной тревоге. Служба у всех была такая. В любое время могла возникнуть потребность куда – нибудь ехать, лететь, бежать. Следующая поездка на природу состоялась не скоро, и было это связано не только с проблемами в работе, но и с теми переменами, которые стали происходить в стране.

Вторая половина восьмидесятых годов страны и общества была полностью связана с бредовыми идеями и планами Горбачёва. Антиалкогольная программа, борьбы с нетрудовыми доходами, появление кооперативов полностью подорвали экономическую систему государства. В стране начиналась очередная «русская смута». К власти рвался лишённый всех партийных привилегий и отодвинутый от реальной власти Ельцин, который в одночасье, из партократа превратился в «великого демократа». Положение в стране усугублялось. Вместо конкретных дел и программ все сводилось к простой горбачёвской словесной казуистике. Наступало ельцинское лихолетье. Жизнь принимала уродливые черты, её пронизывали культ денег, наживы.

Работа у Васильева не ладилась. Полёты стали редкостью, зарплату задерживали. Из управления лесного хозяйства неоднократно намекали, что возможно базу ликвидируют. Такая перспектива не радовала летчика – наблюдателя. Он все чаще стал задерживаться на работе, выпивать. А когда поздно возвращался домой, зная, что жена допоздна находится на работе, на местной заправке, с целью напугать детей подкрадывался в темноте к окну, тихо скрёб и стучал по стеклу. Шутки повторялись и не смотря на это дети пугались, особенно маленький Серёжка. Дочь Галины Наталья окончила школу, вышла замуж и проживала в деревне Мальчиха.

Не лучше дела были и у участковых инспекторов. Отделение милиции в Пихтовке было ликвидировано, остались одни участковые, на плечи которых и легла вся ответственность за охрану общественного порядка и борьбу с преступностью. Для оказания помощи по заявленным и совершенным преступлениям из Колывани в помощь направлялись оперативно-следственные группы. Зарплату не платили месяцами, денег на ремонт автомашин и на бензин не выдавали, но требования с каждым годом ужесточались.

После ГКЧП и поражения путча, конец лета и осень 1991 года ознаменовались арестами и массовым суицидом партийных руководителей различных рангов. Они вешались, топились, стрелялись и выбрасывались из окон своих элитных квартир. Новые реформаторы пришли к власти и к ним примазались партийные « оборотни». Наступили тревожные времена………

Наступил сентябрь. В начале месяца стало заметно, что деревья начали менять окраску. Пошли первые осенние дожди. Погода ещё теплая, но небо частенько затягивалось тучами, хмурилось. Видно, что неспешно в природе начинаются перемены, подходит ранняя осень. Люди ждут и надеются, что ещё много будет хороших и солнечных дней, но идут кратковременные дожди. В природе большие перемены, особенно в лесу. Верхушки деревьев покрывает легкая позолота, опадают пожелтевшие листья. Все ждут наступления бабьего лета, когда наступающая осень как бы приостанавливается или временно отступает, давая людям порадоваться теплым денькам перед осенними октябрьскими затяжными дождями, предшественниками длинной, Сибирской зимы. Сентябрь месяц период перехода от летнего тепла к осенней прохладе. Днём, когда солнце затянуто тучами, или скрылось за набежавшую тучку, становиться прохладно от налетевшего непонятно откуда, ветерка. Но наступает вторая половина сентября. Прохлада дневная уходит, наступает тепло, а вместе с ней и бабье лето. Никогда природа в Сибири не выглядит так восхитительно как в сентябрьские деньки бабьего лета. Разноцветными красками от золотистого до коричнево- красного цвета окрашены кроны берез и осин. Прекрасная пора золотой осени!

В один из выходных дней бабьего лета, Васильев позвонил Тарану и Цуканову и предложил съездить на болота пособирать клюкву. Все согласились. На служебном стареньком ГАЗ-69 Цуканова, выехали в сторону, где пролегла «дорога в никуда». До места добирались долго. Не смотря на то, что сентябрьские дожди были кратковременными, дорога была тяжелая, местами разбитая колесами машин и тракторов, с колеями, залитыми водой. «Дорога смерти», как её окрестил Таран, с земли выглядела не так красиво как с воздуха. Старая, узкая дорога, по обочинам поросшая молодыми деревцами и кустарником не дружелюбно встретила приезжих. Заглушив мотор автомашины, все молча сидели и смотрели вдаль, каждый думая о своём. Тишина и нахлынувшие чувства от увиденного, тяжело отозвалось на душе у Васильева. У него мысленно возникла картина из рассказа Тарана, как сотни и тысячи несчастных людей, оборванных и голодных тащат на себе брёвна, мешки с землей, чтобы построить эту некому не нужную дорогу. Дорогу, заброшенную, забытую и даже не ставшую страшным памятником тому кровавому беспределу, который пришлось испытать, и перенести сельскому труженику – кормильцу, российскому крестьянину, который не захотел и не принял коллективного хозяйствования на земле. «Надо бы памятник поставить всем безвинным, сгинувшим здесь безвестным людям в назидание потомкам о той прошедшей, страшной эпохе. Народ должен знать и помнить, как это было, чтобы впредь это не повторилось. Все должны знать, что светлое будущее – коммунизм невозможно построить на костях миллионов безвинных людей», - нарушая молчание, промолвил Таран. «Александр Михайлович! Не будь наивным! Никогда и никто не вспомнит об этом страшном времени, а если и вспомнят, то власти постараются чтобы народ не узнал всей правды и примет все меры, чтобы побыстрей все забыли о всех злодеяниях над народом. Власть никогда не будет каяться перед народом!», - возмущенным голосом ответил Цуканов на слова Тарана. «Давайте от сюда быстрее уедем подальше. Мне что – то не по себе. Жутко стало», - попросил Васильев. Все согласились. Отъехали от дороги километра три, выбрали сухое место около колка и решили сделать стоянку. Васильева оставили готовить валежник для костра, решено было заночевать. Таран пошел на болото посмотреть есть ли клюква, а Цуканов, как самый удачливый охотник, с ружьём направился в таёжку с намерением добыть на ужин глухаря или тетерева. Часа два Васильев усердно готовил дрова, поставил палатку, натаскал на подстилку мелких сухих веток и травы. Таран и Цуканов вернулись на стоянку практически одновременно. Цуканов, улыбаясь, принес в руках большого глухаря, а Таран в ведре горсти две клюквы и брусники. «Нет в этом году ягоды, напрасно приехали», - тяжело опускаясь около костра, вымолвил Таран. «Ничего не напрасно. Поохотимся, отдохнём. Смотри погода какая. Настоящее бабье лето!», - в ответ заметил восторженно Цуканов. «Конечно, не напрасно. Когда ещё будет у нас возможность побывать на природе. Сейчас я вам приготовлю суп из глухаря! Самый настоящий охотничий! Меня научили его готовить томские охотники», - восторженно заявил Васильев. Быстро развели костер. Васильев умело ощипал птицу, затем на огне тщательно опалил тушку и выпотрошил, обмыл её и положил в холодную воду, налитую в казан, который поставил на огонь. Таран и Цуканов внимательно смотрели, как колдует их товарищ над приготовлением пищи от которого «язык проглотишь», как обещал доброволец – кулинар. Одновременно убирая накипь и делая зажарку на растительном масле из мелко нарезанного лука, моркови до золотистого цвета, Васильев минут через сорок достал тушку глухаря и разделал её на порции, затем вновь опустил кусочки в кипящий бульон. Почистил картофель, нарезал крупными кусочками и все отправил в казан. Помыл клюкву и бруснику и ссыпал в суп. «Это для того, чтобы не было привкуса хвои», - пояснил повар. Снимая казан с огня, добавил черного перца и мелко порезанного укропа. «Всё готово! Доставай чашки, ложки», - дал команду Васильев и все преступили к трапезе. Действительно приготовленный суп из дичи был приятен на вкус и запах, о чём было заявлено официально Тараном и Цукановым. « Жаль.   Ничего спиртного нет! С этим горбачёвским запретом и продажами спиртного по талонам, одна морока», - разочарованно заметил Цуканов. «Как это нет? У нас всё есть!», - заметил Васильев и достал из своего вещевого мешка две бутылки водки. «По случаю в городе друзья достали, когда ездил в Новосибирск на совещание», - пояснил Васильев. «Ну, это же другое дело!», - едва не в голос воскликнули друзья повара. Не торопясь стали выпивать и закусывать. Насытившись, Васильев спросил: «Михалыч! В 1985 году кто обещал рассказать о зарытом кладе? Я думаю, что обещание нужно выполнять».   Таран, помнил данное им давно обещание и заявил: «Собственно говоря, особо и рассказывать нечего. Это скорее либо фантазия не очень здорового человека, либо просто слухи, распускаемые местными жителями о кладе, зарытом белочехами части золота, которое они везли осенью 1919 года. Разговоры о том, что в бывшей деревне Носково, её сейчас нет, закопан клад, я слышал от разных людей очень давно. Но лично я в это не очень верю. Однако мне неоднократно по дороге во Вдовино встречался житель села Пономарёвки Манюнин с лопатой в руках, которого я подвозил до бывшей деревни Носково. Где он просил остановить машину, молча слазил и уходил. Меня после нескольких встреч это заинтересовало, и я стал расспрашивать жителей Пономаревки о странных похождениях Манюнина. Прошу сразу понять, что это не тот Манюнин, который работал в Сельбинской комендатуре, а его дальний родственник. Манюнин Прокопий погиб во время войны, на которую ушел добровольцем. Многие жители, в том числе и знакомые Манюнина говорили, что он не в себе после перенесенных травм полученных в шахте, но многие опровергали это и утверждали, что у него есть карта с обозначением, где спрятан клад. Не поверите, а я эту карту видел лично! Совершенно случайно! Манюнин выронил её в кабине моей машины. На карте, а она была нарисована карандашом и по - видимому давно, а если точнее на листке бумаги, были изображены дома, тополя и тюрьма, которая была в этой деревне. Недалеко от тюрьмы было какое – то изображение в виде крестика. Я предположил, что это было отображено место зарытого клада. Когда я вернул этот план, то Манюнин, смущаясь, мне заявил, что он в этой бывшей деревне ищет специальную глину, для изготовления поделок. Но я точно знаю, что никакой там глины нет. Полагаю что, он не мог ничего вразумительного сразу придумать. А сказал то, что первым ему пришло в голову. Много еще раз я его подвозил до бывшей деревни, он все что – то там копал, но так и ничего и не нашел. Вот и всё. Правда это или нет, никто ничего толком не знает. Но многие верят в это до сих пор», - закончил рассказ Таран. Костер горел потрескивая. Все молчали. Молчание затягивалось. Первым не вытерпел Васильев, желая развеселить товарищей: «Хотите, я расскажу анекдоты про остяков? Остяки – это старинное название хантов, которые селятся вдоль Оби. Народ я прямо скажу очень интересный. Малочисленный, дружелюбный и очень гостеприимный». «Давай рассказывай. Никогда не слышали анекдотов про них. Все про чукчей, Брежнева, да про Василия Ивановича», - получил одобрение от друзей Васильев. «Идет русский охотник по берегу реки. Смотрит, остяшка беременная тащит обласок на бичеве вверх по течению, а в лодке сидит остяк и курит трубку. Ты, что делаешь? Закричал охотник. Зачем женщину беременную мучаешь? А в ответ, а что ей телать? Тащи, да тащи. А тут тумать надо!», - закончил рассказывать анекдот Васильев. Все захохотали. «Вот это нравы! Вот это порядок! Не то, что у русских», - смехом высказался Таран. «Давайте еще один расскажу и будем укладываться спать», - предложил Васильев. И все согласились. «Война. Фашисты у стен Москвы. Глава рода остяков собирает народ в стойбище и держит речь на ломанном русском языке. Остяки! Фасист у стен Масквы. Маскву статим? Статим. Новосибирск статим? Стадим. И Томск статим. Маркелово потойтёт, крутью станем!», - закончил анекдот Васильев. Посмеявшись, все стали укладываться спать. Долго не могли заснуть, все ворочались в спальных мешках. Не вытерпел Васильев и заявил: «Парни! У меня какое – то предчувствие, что я больше с вами ни разу не съезжу на природу». «Ты чего Александр ерунду говоришь?». – спросил Цуканов. «Да нет. Не ерунда. Какое – то наваждение. Каждую ночь вижу, как самолёт падает, и я разбиваюсь. Просто страшно стало ложиться спать. Каждую ночь снится одно и тоже. Страшно становиться, просыпаюсь в холодном поту, даже водка не помогает», - пояснил Васильев. «Сан Саныч! Да перестань нагонять на себя тоску. Наверное, просто устал от такой жизни. Она и у нас не слаще. А кому сейчас у нас в стране хорошо?», - успокаивающе заявил Таран. Слова Васильева оказались пророческими, больше друзья на природу втроём никогда не выезжали……..

0

4

Прошел ровно год. Друзья иногда встречались накоротке, перебрасывались приветами. У каждого были свои проблемы и заботы.

С осени 1992 года в России была проведена «малая» приватизация Правительством Российской Федерации. В частную собственность перешли кафе, рестораны, магазины и предприятия сферы услуг. Каждый гражданин Российской Федерации стал обладателем ваучера – приватизационного чека. Молодые реформаторы обещали каждому по машине «Волга» за каждый чек. Не многие понимали, в чем суть данного экономического «чуда», многие верили и надеялись на обещания демократов, но впоследствии были жестоко обмануты.

12 ноября участковому инспектору Тарану позвонил старший оперативный уполномоченный уголовного розыска Колыванского РОВД Вазеков: «Александр Михайлович! Тебе известно, что без вести пропал Васильев Александр Александрович?». «Нет. В первые, от тебя слышу», - последовал ответ. «Понимаешь, вначале из Тогучина позвонила мать Васильева Мария Антоновна и заявила по телефону, что исчез её сын. Якобы поехал к ней в начале ноября, но у неё не появился. Она разговаривала с женой сына, которая сообщила, что они поссорились, он забрал свои вещи и уехал от них навсегда. Как всё было на самом деле я не знаю, жена Васильева в отдел милиции с заявлением не обращалась. Нужно принимать меры к розыску, а мне не известны его данные, приметы. Я несколько раз звонил к ним домой, но никто телефонную трубку не берет. Сходи к Васильевым и направь её ко мне со всеми документами, которые у неё есть», - закончил разговор Вазеков. «Хорошо Александр Николаевич, сегодня же схожу к ней и направлю её завтра к тебе»,- ответил Таран. Жену Васильева Таран нашел на работе. Она была абсолютно спокойна и в свободной беседе пояснила, что её муж в последнее время стал употреблять спиртное ежедневно, по этой причине между ними возникали ссоры. Пятого ноября он собрался, взял все свои вещи, документы и уехал к матери в Тогучин, сказал, что на развод подаст в суд сам. Больше она его не видела. На каком транспорте он уехал ей не известно. О том, что её муж не приехал к матери, ей известно из телефонного разговора со свекровью. Таран передал Васильевой, что она должна прибыть на следующий день в Колыванскую милицию для заведения розыскного дела. Об исчезновении Васильева Таран сообщил Цуканову. Это известие Александра взволновало, и он попросил товарища держать его в курсе событий.

Во второй половине ноября в гости к дочери Наталье в Мальчиху приехала мать. Наталья уже знала, что потерялся Васильев, и сильно переживала по этому поводу. Обращаясь к матери, Наталья спросила: «Мама! Расскажи, по какой причине уехал Васильев и куда?». «Он все время пил, скандалил, нервничал, а пятого ноября собрал вещи, документы и уехал к матери в Тогучин. Сказал, что навсегда и будет разводиться. Свекровь звонила, что он у неё не появлялся. Где он может быть? Даже предположить не могу», - на вопрос дочери ответила мать. «Что - то тут не так. Ты можешь мне не поверить, но я думаю, что он мертв и не захоронен», - через силу выдавила из себя Наталья. «Ты чего городишь? Чего выдумываешь? Смотри, чего надумала! Он мертв! Не захоронен! Ещё кому-нибудь расскажи!», - возмутилась мать. «Чего ты разнервничалась? И ничего я не выдумываю. Никому ничего о своих подозрениях не говорю, и не говорила. Просто с тобой хотела поделиться тем, что со мной происходит в последнее время», - стала успокаивать мать Наталья. «И что с тобой происходит?», - спросила Галина дочь. «В начале ноября, как только вечером я выходила на улицу, мне стало казаться, что за мной кто-то ходит. Отчетливо слышу шаги, скрип снега. Оглянусь. Никого! Иду дальше. Тоже самое! Всё повторяется! И главное кажется, что это Васильев руками ко мне тянется. Вот, вот дотронется. Оглянусь. Никого! Страшно становится и я быстрее в дом. И так уже несколько раз. Стала уже бояться. Вечером на улицу одна не выхожу. Ходила я к местным старушкам, спрашивала, что это может быть. Правда не называла конкретно Васильева. Мне рассказали, что это душа человека бродит незахороненного, а многие чуткие люди ощущают присутствие души умершего. При этом часто до девяти дней многие слышат шум, шорохи, слуховые и зрительные видения. Мертвые посещают живых и после сорока дней, но реже. Незахороненные таким способом передают свои просьбы, предупреждают живых», - пояснила дочь. «Ерунда всё это! Живой он и нечего выдумывать о том, что он мертвый. Отыщется. Пропьёт всё и заявится домой», - закончила разговор мать и они расстались. Оставшись одна Наталья долго анализировала разговор, который произошёл между ней и матерью и какое –то сомнение закралось ей в душу, возникло недоверие к матери.

0

5

В конце месяца Таран приехал в отдел милиции на совещание. После окончания совещания зашел в кабинет к Вазёкову и попросил ознакомить его с материалами розыскного дела. Изученные материалы по розыску Васильева озадачили участкового инспектора. «Александр Николаевич! Что-то не нравиться мне поведение Галины Васильевой. Какая – то пассивность и безразличие, по сути такого не должно быть. Узнала от свекрови, что муж не прибыл к матери, достоверно знает, что ранее Васильев никогда и ни у кого не задерживался, это видно из её объяснения, не заявила об исчезновении в милицию. Странно! Кроме этого я больше чем уверен, уезжая навсегда, он бы обязательно мне или Цуканову сообщил. Почему он не сообщил? Может это был внезапный отъезд, тогда почему? Какие для этого были причины? Она же в объяснении тебе ничего не пояснила, не смотря на то, что ты ей этот вопрос задавал. Нет! Здесь нужно досконально разбираться. Думаю, что тебе нужно встретиться с матерью Васильева, а я с Цукановым в Пихтовке начну выяснять все обстоятельства отъезда Александра, а может и исчезновения. Жаль, что он был скрытным, никогда о своей жене ничего не рассказывал, всегда только о детях. Хотя я иногда слышал от местных женщин, что у них не всё ладно в семье, но это меня не интересовало, и я не придавал этому значение. Я переписал из дела все сведения, которые указала Галина, об одежде в какой он уехал, какие вещи забрал, какие были при нем документы. Мы с Цукановым негласно проверим, все ли совпадает и соответствует показаниям Васильевой Галины», - высказал своё мнение Вазёкову Таран. «Мне также не понятно поведение жены Васильева. Приехала ко мне, когда ты её ко мне направил, какая –то ко всему безразличная, никакой заинтересованности, взволнованности. Так я от неё и не смог добиться, в чем причина отъезда мужа. Сказала, что никакой причины не было, когда уезжал, она была на работе. О том, что он уехал, рассказал сын, который был дома. Посмотрим. Может, попал куда – нибудь? Карточки по розыску увез в Новосибирск, ориентировки по циркуляру во все отделы милиции отправил. По моргам, психиатрическим больницам, разослал ориентировки. Подождём…», - высказал своё мнение Вазеков.

По дороге домой Таран и Цуканов обменялись мнениями по исчезновению своего товарища и наметили план дальнейших действий по сбору сведений по без вести пропавшему Васильеву. «Александр!»,- обращаясь к Цуканову, заговорил Таран: «Мне думается, что нам нужно провести негласный осмотр дома Васильева. Не выходит у меня из головы навязчивая мысль о причастности Галины к исчезновению Александра. Всё время думаю, если бы он запланировал отъезд, тем более, навсегда, то он бы нас поставил об этом в известность. Как думаешь?». «Думаю, обязательно сообщил. Мы же с ним постоянно созванивались по работе, ты с ним меньше контактировал, а у меня с ним общие интересы по работе. Нет. Обязательно бы поставил нас в известность. Полагаю, что не только бы позвонил, но отвальную бы справил. Нет здесь, что – то не то. Может она его убила? Нужно ей заняться капитально», - закончил свои размышления вслух Цуканов. «Вот этим с завтрашнего дня и займемся капитально Галиной», - подытожил разговор Таран. На следующий день, пользуясь тем, что Васильева Галина была на работе, а её сын Сергей играл в соседнем дворе с ребятишками, сотрудники милиции зашли в незакрытый дом. Как только Таран открыл дверцы шифоньера, то не удержался и воскликнул: «Ёкарный бабай! Саша, посмотри!». В шифоньере висели все костюмы Васильева и новая лётная форма. «Вот это да! Галька, то в заявлении и объяснении написала, что он эти вещи все забрал. А они вот! Висят!»,- пояснял Таран. «Посмотри в прихожей, есть ли одежда Васильева?», - обращаясь к Цуканову, предложил Таран. «А я посмотрю, остались ли какие –либо документы Васильева», - сказал Таран, продолжая аккуратно осматривать все ящики в шкафах. «Михалыч! Нет старой формы Васильева, он постоянно в ней ходил!», - доложил Цуканов. «Смотри Саша, что я нашел», - Таран показал своему коллеге диплом об окончании техникума, пропуск в Управление авиабазы и свидетельство летчика-наблюдателя. «Достаточно! Аккуратно всё оставляем и уходим», - предложил Таран. Незамеченные сотрудники милиции покинули дом Васильевых. «Вот какие дела! Следует, что Галина нас вводит в заблуждение. Тогда почему? Ответ напрашивается один. Думаю, что она причастна к исчезновению Васильева. Как ты думаешь?», - обращаясь к Цуканову, спросил Таран. «Согласен я с тобой Михалыч! Не мог Васильев без документов уехать из дома, да еще в старой форме. Точно она его убила!»,- запальчиво высказался Цуканов. «Если убила, то где труп? Где следы убийства? Я внимательно в доме осмотрел пол, стены. Никаких следов. Конечно, она за это время могла все тщательно убрать. Но куда спрячешь труп? Земля промерзла, снега мало. Не закопаешь. Да и одной справиться очень сложно, Васильев то не маленький и не легкий. Далеко не утащишь. Думать, думать надо!»,-закончил высказывать свои предположения Таран. «Может с сыном поговорить?», - предложил Цуканов. «Нет. Сразу матери всё расскажет. А если она причастна к исчезновению мужа, то может совсем всё уничтожить, и следов не найдешь. А предположим, что она никакого отношения к этому не имеет, какой вой подымет! Не отпишешься. Нет, Саша! Нужно не торопясь всё обдумать и проверить досконально. Выяснить если он уехал, то, на каком транспорте и когда? Связи её нужно все установить и пройти по цепочке, люди подскажут и помогут. Нужно только найти эти связи, а информация пойдёт. Если Васильева нет в живых, то пока мы труп не найдём, никто не возбудит уголовное дело. Так, что Александр включайся и помогай мне. Мы должны, ради памяти товарища во всём разобраться. Полагаю, что кроме нас это никто не сделает. Будем ставить в известность только нашего земляка Вазёкова, о докладах начальству воздержимся. Обмениваться информацией будем каждый день», - сделал последние выводы и предложения Таран. Началась кропотливая работа по сбору информации по отработке версии на причастность Галины Васильевой к исчезновению мужа. Чтобы не расшифровать преждевременно свои интересы, каким – либо образом не бросить тень подозрений на людей непричастных к возможной насильственной гибели летчика-наблюдателя, сотрудникам милиции приходилось вести зашифрованные беседы с гражданами, а также доверительные беседы с людьми, которым сотрудники полностью доверяли. Постепенно накапливалась оперативная информация, появлялись новые интересные для работников милиции сведения, которые нужно было проверять и проверять. Прошёл декабрь, наступил новый 1992 год. Галина Васильева отвезла своего сына к родственникам в Томскую область и оставила его там жить и учиться. Все собранные сведения и действия жены исчезнувшего Васильева наводили сотрудников на одну мысль о её причастности к исчезновению мужа. В конце января в Пихтовку приехал Вазеков и все трое земляков встретились и обменялись сведениями по розыску без вести пропавшего. «Мы с Александром Цукановым достоверно установили, что Галина Васильева находилась в близких отношениях с ранее судимым Мельниковым Иваном Ивановичем. Мельников до ноября прошлого года работал директором подсобного хозяйства в деревне Лаптевка. В конце восьмидесятых годов на базе бывшей фермы Пихтовского совхоза было организовано подсобное хозяйство одного их Новосибирских заводов. Руководство завода и направило директором в Лаптевку Мельникова. Мельников проживал в деревне с двумя сыновьями. Сын Петр ему двадцать лет, а младшему Сергею в октябре прошлого года исполнилось восемнадцать лет и он в настоящее время служит в армии, призван в конце ноября. Мельников и его сын Петр в настоящее время арестованы и находятся в следственном изоляторе, в Новосибирске. Арестованы они в начале декабря за неоднократные хулиганские действия в отношении граждан данной деревни», - поделился своими сведениями Таран. «У нас с Александром Михайловичем такая версия, что половая связь Галины Васильевой, могла быть причиной к убийству её мужа. Сама она маловероятно на это бы решилась и сделала. А вот её дружок Мельников запросто мог это совершить. По натуре он и его сынки, настоящие садисты, одним словом зверьё!», - дополнил Тарана Цуканов. «Сведения заслуживают внимания и требуют дальнейшей по ним работе. Все ориентировки, проверки по неопознанным трупам, психиатрическим больница пока результатов не дали», - поделился своими сведениями Вазёков. «Есть еще одно обстоятельство, и я думаю, что оно заслуживает внимания и проверки. В друзьях у Мельниковых был шофер Пихтовского совхоза Петров Николай, который неоднократно на служебной машине возил Мельниковых из Пихтовки в Лаптевку. И вдруг ни с того, ни с сего Петров в середине ноября беспричинно увольняется из совхоза и уезжает. При отъезде он поделился со своим знакомым, что над ним нависла реальная угроза его жизни, так как он вляпался в страшную историю. Полагаю, что внезапный отъезд Петрова, его слова о реальной угрозе его жизни, может быть связан напрямую с Васильевым. Вполне вероятно, что и Мельниковы специально совершили хулиганства, чтобы понести наказание за незначительное преступление, а не за убийство», - дополнил свои предположения Таран. «Да. Сведения заслуживают внимания и проверки. Но все должны понимать, что нужно найти труп, иначе маловероятно, что Мельников и его сынки, если они причастны к убийству Васильева, расколются. Вот какие у меня предложения. Вы продолжаете дальше собирать информацию, а я срочно направлю запросы по младшему Мельникову с целью установить, где он проходит службу. Установлю место службы и дам задание военным контрразведчикам на оперативную разработку Сергея. Изучу материалы уголовного дела в отношении арестованных и попробую решить вопрос о проведении обыска домовладения, где проживали Мельниковы, возможно там отыщем какие – либо следы. Дам задание оперативным работникам Асиновского РОВД Томской области на проведение оперативных мероприятий в отношении сына Васильевых. Не случайно же мать отправила сына к родственникам. Возможно, он знает, как и с кем уезжал отец. Сейчас удобный момент для проведения такого мероприятия. Постараюсь в ближайшее время установить, где прописался Петров и будем по нему проводить оперативную проверку», - закончил разговор Вазёков.

0

6

Прошел февраль, наступила весна. К середине марта сильно потеплело. Любители подлёдного лова на удочку, сетями, другими снастями потянулись в свободное время на реку. Житель деревни Ершовка Гордеев Василий большой любитель рыбной ловли часто ходил на речку Баксу в район деревни Орловка, где у него было любимое место на реке. Речной плес оканчивался узкой протокой, где он постоянно делал запруды и мордушками ловил рыбу. Весеннее солнце быстро растопило снег на левом южном берегу реки, и оголилась земля. В один из дней пробираясь к своему заветному месту он заметил на тропке вытаявший военный билет, а через несколько метров паспорт. Все документы он подобрал и принес домой. Нашедшие документы показал своему отцу Гордею и рассказал, как он их нашел. Отец попытался у него военный билет и паспорт забрать, но Василий заупрямился и заявил, что документы отдаст хозяину за вознаграждение. Капитализм уже докатился и до глубокой деревни. Гордей убедил сына, что находку нужно сдать сотрудникам милиции, а они отыщут владельца документов, а тот и даст награду. Сын согласился. В Пихтовку на поезде поехал сам Гордей, Василий был абсолютно глухой и плохо контактировал с незнакомыми людьми. В Пихтовке Гордей нашел Тарана и передал ему военный билет и паспорт, это был документы Васильева. Таран поблагодарил за находку Гордеева и рассказал, что это документ без вести пропавшего летчика – наблюдателя. О находке Таран сообщил Вазёкову и Цуканову.

Вернувшись поздно вечером домой Таран, а жил он один, на краю посёлка Восход рядом с тайгой, уставший прилёг на кровать и стал вспоминать всё, что им и его товарищами было собрано за несколько месяцев розыскных мероприятий. Все сомнения отпадали. Васильев был убит Мельниковыми и утоплен в Баксе. Найденный военный билет и паспорт, место, где были найдены документы, указывало на место, где можно было обнаружить труп, пока река не вскрылась, и половодьем тело не унесло вниз по течению. Так обдумывая всё и анализируя не заметил, как уснул. Ночью проснулся от скрипа снега, к его дому приближался человек. Было слышно его дыхание, шаги и скрип снежного наста. Ночью всегда подмораживало, и образовывался крепкий снежный наст, в народе говорят чурым. «Кто это может быть?», - мелькнула мысль у участкового инспектора. Кровать его стояла рядом с окном, к которому подходил человек, шаги которого и дыхание Таран слышал отчетливо. Участковый не напугался, а ждал, что будет происходить дальше. «Почему человек подходит к окну, а не к двери, что это значит?», - мелькали мысли в голове инспектора. Продолжая лежать на кровати в абсолютной тишине и в темноте, Таран услышал, что приблизившийся к окну слегка, очень тихо, постучал в оконную раму и поскреб по стеклу. Затем всё прекратилось, ни стука, ни шагов отхода, ничего. Абсолютная тишина. Тарану стало жутковато. Так он пролежал на кровати, не вставая до утра. Анализируя, пришел к выводу, что душа Васильева приходила к нему и подавала сигнал, что они на верном пути, что в реке труп, и они его надут. Рано утром Таран осмотрел всё вокруг дома и окна, но никаких следов человека не обнаружил. «Все понятно. Нечего тянуть и ожидать ещё каких – либо известий или событий, нужно действовать и немедленно», - подумал участковый инспектор. Из сельского совета позвонил домой Вазекову: «Александр Николаевич! Давай сегодня немедленно выезжай и пораньше. Надеюсь, что сегодня мы труп найдём. Сейчас я позвоню Цуканову и мы выедем в Ершовку, где тебя будем ждать. Нам нужно подобрать понятых, подготовить бензопилу, багры. Всё это мы успеем сделать к твоему приезду». «Всё понятно, выезжаю»,- выслушав участкового, ответил Вазёков. Цуканов не заставил себя долго ждать, и еще не рассвело, как участковые милиции выехали в Ершовку.

В деревне обратились к директору подсобного хозяйства Аксенову Константину, который быстро решил вопрос с транспортом, с бензопилой и другими приспособлениями, необходимыми для вскрытия льда на реке. Нашлись и другие помощники. В любом населённом пункте в те прошедшие годы всегда находились люди, готовые бескорыстно оказать помощь по любой просьбе милиции. Приехал Вазёков, и все поехали на лошадях, запряженные в сани, в сторону деревни Орловка прихватив с собой Василия Гордеева. На месте Гордеев показал, где он нашёл документы. Все стали осматривать местность и высказывать предположения, где может находиться труп и как нужно вскрывать лед. Место, где нужно было выпиливать бензопилой прорубь, предложил Таран, и все согласились. Как и почему Таран показал место, где может находиться труп Васильева, он не мог объяснить своим товарищам ни во время поиска, ни позже. Ему казалось как кто – то невидимый просто ему подсказывал и руководил им. Выпиленную льдину перевернули, и на льдине оказался труп Васильева, одежда была приморожена к ней. На трупе была старая лётная зимняя форма, шапка отсутствовала. «Смотрите! А он седой!», - воскликнул изумлённый Цуканов. Действительно волосы на голове трупа были абсолютно седыми. «Волосы у Александра были черными без единого седого волоска, а сейчас они почти белые!», не удержался увиденного и громко заявил Таран. «Наверное, мучительную смерть принял, если поседел», - высказал свое мнение кто – то из присутствующих. Сделали осмотр места преступления. Было всё описано и занесено в протокол и сфотографировано. На лице трупа видимых следов повреждений не было, но после обнажения тела, оно оказалось всё черное от кровоподтеков, при надавливании на грудную клетку раздавался характерный хруст сломанных ребер и грудины. «Да. Со знанием «дела» издевались»,- подытожил Вазеков. Вернулись в Ершовку откуда сообщили в райотдел милиции об обнаружении трупа. Через некоторое время позвонил дежурный инспектор и сообщил, что в Ершовку выезжает следователь прокуратуры Зеленский с оперативными сотрудниками областного управления уголовного розыска для оказания помощи. «Александр Николаевич! Пока они доедут, много времени пройдёт. Чтобы не терять время я с Цукановым поеду и допрошу Галину Васильеву, надеюсь, что она мне всё расскажет», - предложил Таран. «Хорошо, поезжай. А я поеду в Лаптевку поработаю по выявлению свидетелей, может что – нибудь ещё прояснится», - согласился Вазёков и высказал одновременно, что он собирается делать, пока к ним едет помощь. Около дома Васильевых остановились. «Александр! Ты не обижайся, я пойду один разговаривать с Галиной, а ты меня подожди в машине. Думаю, что если она согласится дать правдивые показания, то ей легче будет говорить с сотрудником один на один. Согласен?», предложил Цуканову Таран. «Михалыч! Ну, какая может быть обида? Ты абсолютно прав!», - согласился коллега по работе. В доме Галина была одна. По внешнему виду была абсолютно спокойна и как – бы безразлична ко всему. С разрешение хозяйки дома Таран прошёл в зал и положил на стол папку с документами. Сотрудник милиции и хозяйка молча смотрели долго друг на друга, и каждый молчал. Молчание затягивалось. «Вот это нервы! Наверно не нервы у неё, а канаты. Никакой реакции, ни вопросов, ни раздражения. Придётся самому начинать разговор», - подумал сотрудник милиции. «Вот какие новости Галина. Сегодня мы нашли труп твоего мужа в Баксе», - Таран замолчал, глядя на хозяйку дома. Но никакой реакции от неё не последовало. Сидела и молчала, только отвела взгляд в сторону от сотрудника милиции. «Прямо бессловесная дуэль», - подумал Таран. «Да, с таким настроем, признания от неё не получишь. Что делать? Как повести разговор, чтобы найти с ней контакт? Что–то в голову не приходит ничего путного. Наверное, я себя переоценил, нужно было подумать, подготовиться и беседу вести и допрашивать не в доме, а в другом месте», - терзал себя мыслями сотрудник милиции. «А, что я в принципе теряю? Наверное, нужно ей рассказать, что мне известно. И о её роли, и о обстоятельствах гибели мужа. Конечно, рассказать не всё, а лишь в общих чертах пояснить. А там пусть сама решает, давать, ей показания, или нет. Конечно, желательно бы добиться от неё признательных показаний сейчас, это ускорит выяснения всех обстоятельств убийства Васильева и о роли всех лиц, причастных к этому»,- думал Таран. Молчание сильно затянулось, и участковый решил: «Галина! Александр не утопился, его убили. Кто причастен к этому убийству тебе известно. Некоторых подозреваемых мы уже задержали, и они арестованы, хотя и по другому делу. Другие скоро будут арестованы, и как не крутись, рано или поздно придется и тебе давать показания. Подумай. Всё взвесь и решай. Ведь может так получится, что могут другие дать первыми показания, что ты была организатором убийства, или ещё хуже того сама убила, а они были пособниками в укрывательстве преступления и не более. И отделаются минимальным наказанием, а тебе придётся отбывать большой срок, а у тебя Сергей ещё маленький. Ты же прекрасно знаешь, кто совершил убийство. Твой любовник со своими сынками. Если ты его боишься, то напрасно, он сейчас уже ни для кого не опасен. Если тебе его жалко, то это ещё хуже. Такие звери ни у кого чувства жалости не должны вызывать. Экспертизы трупа еще не было и причина смерти еще официально не установлена, но если бы ты его видела, что с ним они сделали, то бы сейчас не молчала. Галина! Очнись! Одумайся! Они над ним так издевались, что он поседел!», - повысив голос, произнёс Таран. От этих слов Васильева Галина как бы встрепенулась, поглядела на участкового инспектора и произнесла: «Хорошо Александр Михайлович! Всё расскажу, что мне известно». Она замолчала, обдумывая с чего начать давать показания. Участковый инспектор достал протокол и стал его заполнять, когда в дом с шумом ввалился незнакомый мужчина. Достал удостоверение и показал его Тарану, это был сотрудник областного управления уголовного розыска. Таран так и не запомнил его фамилию, так как вошедший стал орать на женщину, оскорблять её, угрожать ей, что она оставшуюся жизнь проведет у параши в тюрьме. Васильева отвернулась в сторону от сотрудника милиции, а потом, обращаясь к Тарану заявила: «Не обижайся Александр Михайлович, а теперь я никогда и никому, никаких показаний давать не буду. И ничего вы от меня не добьётесь. Я уж лучше в тюрьме буду сидеть, чем такому хаму давать показания»,- прокричала Галина и отвернулась в сторону. «Вот это помошничек! Черт его принес. Вот на какой хрен он появился? Только всё испортил. Какой – то закон подлости. Всегда найдётся паршивая овца, которая будет мешать всем», - подумал Таран и молча вышел из дома. Сел в машину к Цуканову и сказал: «Всё Саша! Нам здесь делать больше нечего. Городской баран всё испортил. Только я нашел контакт с Галиной, она мне доверилась, как появился этот придурок. Давай на неё орать и угрожать. Она обиделась и заявила, что никаких показаний давать не будет. Думаю, что они от неё ничего не добьются. Почему так происходит? Как только появляются реальные доказательства по преступлению, всегда появляются прилипалы, от которых пользы нет, один вред и суета», - раздосадовано заметил Таран. «Как почему? Михалыч! Ты уже давно должен понять, что есть такая категория сотрудников, которые в нужный для них момент всегда появляются, чтобы потом доложить своему начальству о своих заслугах в раскрытии преступления, которых по существу и нет, и не было. Мы же далеко от начальников, а они всегда рядом. Поверь мне, нам спасибо никто не скажет, а они получат поощрения», - с нескрываемым раздражением заметил Цуканов. «Согласен с тобой полностью. Всё на сегодня хватит работать, ещё какой–нибудь «специалист» по оказанию помощи появится и я не ручаюсь, что смогу вытерпеть выходки таких «помошников». Поедем в сельский совет, найдём спиртного и помянем нашего друга. Самое время. Как, согласен?», - спросил товарища Таран. «Как всегда Михалыч, ты абсолютно прав!», - согласился Цуканов. Рабочий день заканчивался. Сельский совет опустел, и никто не мешал двум Александрам поминать погибшего Васильева. Тягостно было на душе у друзей. Они вспоминали совместные встречи, поездки и каждый думал о страшной судьбе и мучительной смерти друга.

0

7

Проведённой судебно-медицинской экспертизой было установлено, что смерть Васильева наступила от асфиксии, вода попала в легкие, и он задохнулся. Кроме этого было установлено экспертом, что у погибшего были множественные переломы ребер и грудины, множественные разрывы печени, селезенки и другие повреждения внутренних органов. Данные телесные повреждения были не совместимы с жизнью человека. Выводы эксперта свидетельствовали, что при любых обстоятельствах наступление смерти от полученных тяжких телесных повреждений была неминуемой.

Следствие набирало обороты. В розыскном деле имелись все сведения о свидетелях и лицах причастных к убийству летчика – наблюдателя, собранные Вазёковым, Тараном и Цукановым. Первым был допрошен водитель Петров. Как только он узнал, что Мельниковы арестованы и ему ничего не угрожает, стал давать полные, до мелочей конкретные показания, так торопливо, что следователь не успевал их записывать. Показания Петрова: « Пятого ноября 1991 года, во второй половине дня, ко мне подошли мои знакомые директор агрофирмы деревни Лаптевка Мельников и его сыновья Петр и Сергей. В этот день руководитель совхоза, которого я возил на служебной машине, дал мне указание провести профилактический ремонт. Мной всё было сделано, и я был свободен. Мельниковы были в нетрезвом состоянии и попросили меня довезти их до Лаптевки, они часто этим пользовались, и я согласился. По дороге заехали в магазин, где Мельников старший купил пять бутылок водки, и какую – то закуску. За Пихтовкой остановились и выпили две бутылки водки, пили все. После этого старший Мельников попросил меня проехать к дому Васильева Александра, как он пояснил его нужно забрать с собой, он об этом просил. Я не придал этому значения и поехал к дому, где живет Васильев. Подъехали к дому, Александр был на улице и Мельников предложил ему сесть в машину, он согласился. Васильев сел на заднее сиденье, я завел машину, и мы поехали к недостроенному животноводческому комплексу, так сказал Мельников Иван. Около комплекса остановились, распили пол-литра водки на всех. Началась ругань и оскорбления со стороны Мельникова отца в адрес Васильева, тот молчал и на оскорбления не отвечал. Я знал, что Мельников сожительствует практически в открытую с женой Александра, так как по его просьбе я неоднократно отвозил Галину в Лаптевку к Мельниковым, где она жила неделями. Не смотря на оскорбления со стороны Мельникова, Васильев на оскорбления не отвечал. Это распалило Ивана, он силой вытащил Александра из машины и стал его избивать, помогать избивать подключились сыновья. Мне стало страшно, я завел машину, но не успел уехать. Старший сын Петр успел выдернуть ключ зажигания и заглушить двигатель, а мне пригрозил башку оторвать, если я попытаюсь уехать. Я сидел в машине и слышал как трое амбалов, а они все здоровые как быки, избивают Васильева, а он даже не застонал ни разу и не вымолвил ни слова. Били они его минут тридцать. Затем затащили в УАЗИК и мне велели ехать к нему домой. Как пояснил Иван, Васильев сегодня уезжает и нужно забрать его документы. В дом зашел сам Мельников, сыновья сторожили меня и Васильева. Минут через десять Мельников вышел и велел мне ехать в Колывань. Я подчинился, боясь расправы пьяных садистов. Доехали до Мальчихи. Мельников потребовал остановить машину. Пьянка продолжилась. Избитый Васильев сидел молча и жестом показал, что пить водку не будет. Мельниковы насильно влили ему в рот стакан водки и стали над ним насмехаться. Иван показал Александру золотой перстень, который надел демонстративно на палец и во всеуслышание заявил, что перстень он забрал из его дома, так как он уже Васильеву не понадобиться. Бравируя, он достал из кармана перстень с камнем и золотую цепочку, поднес к лицу своей жертвы и сказал, что это было раньше его, а стало принадлежать Мельниковым. Я понял, что Иван совершил кражу золотых вещей из квартиры. Ужас охватил меня, я подумал, что если он так открыто об этом говорит при мне, то большая вероятность, что они добьют Васильева и убьют меня, как ненужного свидетеля. Мельниковы вновь стали пить водку. Изрядно захмелевший старший Мельников велел мне ехать в сторону Колывани. Мы отъехали от Мальчихи километров пять и остановились. Мельниковы вытащили на дорогу Васильева и лежачего стали втроём пинать, прыгать ногами ему на грудь. Слышно было, как ломаются ребра. Ужас охватил меня, я не знал, что делать. Уехать я не мог, ключ зажигания был у Мельниковых. Пришлось ждать, чем это всё закончиться. Что они ещё делали со своей жертвой, я не видел и старался не слушать, так как переносить весь этот ужас творимый пьяными садистами я уже не мог, просто сидел в кабине и заткнул уши пальцами. Устав от избиений они оставляли жертву на дороге, залазили в машину и продолжали пить. Так продолжалось всю ночь. Когда немного стало светать, они затащили Васильева в машину, был ли он жив, или нет, я не знал. Иван велел мне разворачиваться и ехать в сторону деревни Орловка. Напротив деревни он потребовал остановить машину, они втроём вытащили тело Васильева, я понял, что он был ещё жив, так как слегка застонал. Васильева Мельниковы унесли в сторону реки Баксы. Минут через тридцать вернулись, и я отвез их в Лаптевку. Прощаясь со мной, Мельников Иван мне пригрозил, чтобы я держал язык за зубами, а иначе меня постигнет участь Васильева. Вернулся в Пихтовку, никому ничего не рассказывая, уволился и уехал из Пихтовки».

Младшего Мельникова арестовали прямо в воинской части. Военные контрразведчики сработали оперативно, к приезду следственной группы Сергей сидел на гауптвахте под арестом. Следователю был передан протокол допроса, где задержанный собственноручно, подробно дал показания о всех деталях убийства Васильева, которое он совершил совместно с отцом и старшим братом. Его показания полностью совпадали с показаниями шофера Петрова. В протоколе были изложены сведения, о которых Петров не знал, так как не был очевидцем происходившего. В протоколе было записано: «Когда мы втрое дотащили Васильева до реки, отец сказал, что его нужно утопить в реке. «Концы в воду и никто не найдёт, а весной водой унесет труп далеко и никто не узнает, где он и, что с ним». В это время Васильев застонал и заговорил: «Летим! Летим! Падаем! Падаем! Сейчас разобьёмся!». Говорил он отчетливо и все услышали сказанное. Отец заматерился и закричал: «Летаешь? Сейчас мы тебе устроим твой последний полёт! Но ты не разобьёшься, а будешь вечно летать! Но об этом уже никто не узнает». После этого отец сбросил Васильева в незамерзшую полынью».

Мельников Петр после недолгих запирательств дал показания, которые не противоречили показаниям Петрова и брата Сергея. В отличие от сыновей, Мельников категорически отрицал свою активную роль в убийстве Васильева и в хищении золотых изделий из дома убитого. Постоянно писал жалобы во все инстанции и всю вину валил на своих сыновей, и требовал проведения с ними очных ставок. Собранные доказательства по уголовному делу полностью изобличили виновных в совершении убийства, а Мельникова Ивана и в совершении кражи золотых вещей по совокупности. По уголовному делу в качестве потерпевшей была признана мать Васильева, которая и принимала участие в судебном процессе Новосибирского областного суда. Галина Васильева заявлений по краже золота писать отказалась. В связи с тем, что Мельниковы не дали в отношении её никаких показаний, уголовное преследование в отношении Галины было прекращено за недоказанностью вины. Какие правдивые показания могла дать Галина Васильева участковому инспектору Тарану, осталось тайной и она эту тайну унесла с собой в могилу, так как не на много пережила своего мужа. Не помешай участковому инспектору хамоватый опер, картина всех трагических событий возможно была бы иной. Но, увы…..

В ноябре 1992 года Новосибирский областной суд вынес обвинительный приговор, по которому Мельников старший получил максимальное наказание в виде лишения свободы сроком пятнадцать лет, сыновья были приговорены к десяти годам лишения свободы каждый. Васильева Галина в процессе не участвовала. Так закончилось уголовное дело, которое начиналось как розыскное дело в отношении без вести пропавшего лётчика – наблюдателя, который любил свою профессию и, умирая, видел себя летящим в самолёте. Кто был поощрён за раскрытие этого убийства, участковые инспекторы Таран и Цуканов узнали спустя два года, после раскрытия убийства в Пихтовке молодого парня, который преступниками был утоплен в болоте. Но это уже другая история.

Участковый инспектор майор милиции Таран в 1997 году был переведён на должность инспектора по разрешительной системе и стал проживать в Колывани. В 2002 году по выслуге лет вышел на пенсию. Участковый инспектор по охране лесов Цуканов уволился из милиции по собственному желанию. Во второй половине девяностых годов вместе с семьёй выехал в Германию, где и проживает в настоящее время. Часто приезжает на малую родину в Пихтовку, по-видимому, не может забыть пихтовских комаров и пихтовской ухи собственного изобретения. Подполковник милиции Вазёков службу нёс до 2011 года, в настоящее время на пенсии и проживает в Колывани. Некоторые фамилии и имена изменены по этическим мотивам. ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ ИМЕЛО МЕСТО БЫТЬ.

0

8

Спасибо за такой интересный рассказ. Прочитал с большим удовольствием!

0


Вы здесь » СИБИРЯК » Пихтовский сельсовет » <<У любой дороги есть начало и конец...>>Пихтовская история