Чемодан без ручки
Сотрудники Новосибирского краеведческого музея вернулись из этнографической экспедиции в Колыванский район и привезли десятки новых экспонатов — вещей, которыми пользовались еще наши прабабушки и прадедушки.

Недостатка в собеседниках у участников экспедиции не было— Мы нашли, например, фрагменты конской упряжи, увидели резьбу довоенных домов, — делится впечатлениями заведующая экспозиционно-выставочным отделом истории музея Наталья Киркеснер. — Какие-то бытовые вещи, связанные с шитьем, вязанием (прялки); охотничьи и рыбацкие принадлежности, посуду. Все они примерно конца XIX — начала XX века.

Шесть деревень значилось в маршруте исследователей — сама Колывань, а также Боярка, Пихтовка, Королевка, Усть-Тоя и Амба. Нужные адреса подсказывали сами селяне. В Королевке, к примеру, сразу же посоветовали поговорить с семьей Мазепы, которые одними из первых приехали в эту деревню. Помогала и местная администрация, указывая имена старожилов, а некоторые дома сами «притягивали» к себе сотрудников музея. Прежде всего, это довоенные строения или очевидно заброшенные.

— Если мы видели такой дом, — рассказывает Наталья Киркеснер, — то сначала спрашивали у соседей, точно ли он никому не принадлежит? А потом уже принимались за поиск. Иногда в таких домах что-нибудь находили, например, дверную кованую ручку, скобу, во дворе могли валяться путы.

— А как к вам относились местные жители?

— Нормально. Как только зайдешь в деревню, через полчаса все уже о нас знают. Даже подкармливать пытались: у них там с хлебом проблемы — два раза в неделю его привозят, — местные уже привыкли, сами пекут.

Известно: чем дальше от шума городского, тем общительнее люди. Поэтому недостатка в собеседниках у сотрудников музея не было.

— Знакомимся, начинаем беседовать: откуда, почему именно сюда, — рассказывают участники экспедиции. — В этом районе, к слову, было очень много сосланных в 30-е годы. Потом уже, в ходе беседы, спрашивали: есть ли старые вещи? Кто-то сразу отдавал, а некоторые отчего-то боялись: «Нету, нету». Но через некоторое время бежали к нам: «Вот что я нашла». В одной деревне идем и видим прялку на чердаке. Подходим, спрашиваем, а нам отвечают: «Забирайте ради бога! Как чемодан без ручки: старый, а выбросить жалко».

Ну а если кто-то не желал расставаться с любимой прялкой, то такие предметы просто фотографировались.

— Самым запоминающимся был момент, когда мы встретили женщину в Усть-Тое, — говорит Наталья Викторовна. — Полдеревни уже нет, она там чуть ли не одна живет. А сыновья — в городе.

И еще в Королевке драматический эпизод случился. Стучались они в один из домов — никто не открывает. Хотели уже уходить, а тут дверь открывается, и на пороге стоит мужик: майка растянута, весь в наколках, худой, взъерошенная голова. По всему видно: в запое человек, спать лег недавно, а тут гости нежданные. Но обошлось: и побеседовали, и подарок получили — икону конца XIX века. «Мне, — говорит, — ее бабушка подарила, а оставить некому все равно».

Была у экспедиции еще одна цель: описать быт деревни. Дело в том, что еще в двадцатые годы прошлого столетия одна из сотрудниц музея, Наталья Николаевна Нагорская, бывала уже в этих местах с экспедицией и оставила после себя дневники, в которых подробно описала быт и нравы местных жителей. «Неплохо было бы сравнить», — подумали сотрудники музея, съездили и составили собственные дневники. Сейчас в музее только начали работу по их сопоставлению.